Мы открываем Трилогию «Пернатая Глубина». В архаичном миропонимании предков граница между высоким небом и темным дном водоема была удивительно проницаемой. Воздушный и подводный миры воспринимались как зеркальные отражения друг друга, а их главные обитатели — птица и рыба — часто сливались в единый, неразрывный образ.
Хозяева водной глади
Эта мистическая связь ярко проявляется в образах водяных духов. Хтонический водяной, истинный владыка омутов, регулярно принимает птичьи черты. На Русском Севере он мог явиться в облике гуся с человечьими руками, лебедя или селезня. В Вологодских краях народная память сохранила и вовсе жуткий образ: дух летал над самой водой в виде толстого бревна с небольшими крыльями на переднем конце. В балтийских быличках пойманная щука прямо на глазах у рыбаков превращается в чудовище — у нее вырастают рога, длинный хвост и настоящие крылья.
Золотые перья Ильмень-озера
Язык, как самый строгий хранитель мифа, запечатлел это родство навсегда. Для наших предков рыбьи плавники были не просто органами плавания — их прямо называли «перьями» и «крыльями». Отсюда пошли привычные нам названия: красноперка или белокрылка. В старинных славянских загадках образ рыбы строится исключительно на этом парадоксе: «С хвостом, а не зверь, с перьями, а не птица», «Крылья есть, да не летает». А в былине о Садко главный герой ищет в Ильмень-озере не просто сказочную добычу, а ту самую заветную рыбу, у которой «перья золотые».
Продолжение следует…
ꏍꏍꏍꏍꏍꏍꏍ
В традиционной картине мира образ рыбы-птицы выступает мощным медиатором, стирающим жесткую границу между воздухом и водой. Рыба осмысляется как «птица нижних сфер», таящая в себе способность к полету, а птица — как небесное отражение обитателей подводной бездны.
Случалось ли вам, держа в руках свежепойманную, блестящую на солнце рыбу, замечать, как ее влажные полупрозрачные плавники поразительно напоминают сложенные птичьи крылья? Ощущали ли вы в этот момент ту самую древнюю загадку природы, где вода — это лишь плотное, тяжелое небо?
